Часть третья первой главы: Медкомиссия.
Потом оказалось, что и счастливчики, прошедшие все три медкомиссии у себя в районе, в городе и области, еще не стали законными абитуриентами высшего военного летного училища. Зря они расслабились. Им предстояло пройти еще четвертую медицинскую комиссию!.. Уже непосредственно в стенах самого военного училища. Знай они это, — могло бы и лечение гипертонии методом Бутейко в будущем потребоваться от столь тяжких волнений…
Вот ведь как страхуется медицина при поступлении в элитные военные училища! Четыре сложнейших военно-медицинских комиссии!! Да тут, если и был здоровым, так заболеешь.
Так что расстраиваться-то мне, фактически, причин не было. Такую четырехъячеистую сетку никакой рыбешке не проскочить. В этом я убедился на примере моего товарища по двору. Он тоже поступал в военное училище. Правда не в летное. Районную комиссию как-то проскочил. Но уже городская придралась по невропатологу.
Этот мой знакомый по двору, Александр, имел второй разряд по классической борьбе. Был крепкий парень. Но и ему бы в будущем не избежать необходимости лечения гипертонии методом Бутейко, если бы он все эти комиссии принимал близко к сердцу. Однако, Сашка, не столько расстраивался по поводу придирок городской военно-медицинской комиссии, сколько активно искал выход из создавшегося положения. И… он попросил меня пойти вместе с ним уже на областную военно-медицинскую комиссию! Чтобы я там под его именем прошел этого паршивого невропатолога…
Дело было в том, что у Александра как-то плоховато срабатывал один рефлекс на животе. Невропатолог проводит железной спицей ему по животу и живот должен в это время дергаться. Но у Александра он дергался вяловато. Хотя парень спортсмен и кого же еще брать в военные училища? Зато у меня живот дергался здорово.
Мы все проверили. И пошли… Конечно, мне было боязно заходить в кабинет, где проходили медкомиссию с Сашкиной карточкой. Там же была его фотография. И, если внимательно присмотреться… Но выручить знакомого хотелось. Но пройти в кабинет — это сказать просто. А сделать… Тут даже лечение гипертонии методом Бутейко может понадобиться в будущем от необходимых усилий. На областную военную медкомиссию мы пошли уже в мае. Распускались почки на деревьях. Листва кругом молодая, зеленая. Есть в Заельцовском районе города Новосибирска на окраине города такая остановка трамвая — Холодильная. Свое название она получила, видимо, потому, что рядом мясокомбинат. Ну а там, естественно, большие холодильные камеры… Свернули мы от остановки направо. Прошли по направлению к видневшемуся уже невдалеке зеленому загородному лесу. И уперлись, наконец, в тот самый военкомат, где проходила в тот год гибели Юрия Гагарина призывная областная комиссия. Здесь все было не как в районном военкомате на Волочаевской зимой. Там с улицы свободно заходи в военкомат, скажи дежурному куда идешь и… топай себе по этажам. На Холодильной не потопаешь. Военкомат был обнесен крепким, высоким тесовым забором. Поверху еще была натянута колючая проволока. Призывники (уже не те, будущие, как мы зимой, а настоящие, прибывшие по боевой повестке с кружкой и с ложкой) теснились в грубых фуфайках вместе с родителями вдоль забора. Играла разухабистая гармошка. Срывались пробки с водочных бутылок. Их содержимое разливалось по стаканам.
И тут же употреблялось за здоровье вновь испеченных воинов нашей доблестной армии. Лечение гипертонии методом Бутейко здесь никому похоже не требовалось. А требовалась закуска и продолжение банкета…
Мы с Александром подошли к воротам, проделанным в тесовом заборе. Чтобы пройти военную областную медицинскую комиссию надо было попасть во внутренний двор этого учреждения. Но ворота усиленно охранялись солдатами с оружием наперевес. Охраняли они и сами ворота, и следили за тем, чтобы призывники, оказавшиеся уже во внутреннем дворе, обратно на волю не выскочили… Те, что снаружи еще попивали с родителями и провожавшими ребят родственниками водочку, пока и не догадывались, что там за воротами их ждет уже немножко этакая своеобразная тюрьма. Куда хочешь — не пойдешь. Чего пожелаешь — не сделаешь…
Солдаты остановили нас у самого входа. Мы нахально заявили, что пришли проходить военно-медицинскую комиссию для поступления в военное училище. Вызвали начальника караула. Высокий старшина исподлобья глянул на нас, потом на пьющих вокруг водку призывников и махнул рукой: мол, проходите. Мы зашли во внутренний двор. Здесь уже было не так весело, как снаружи. Прямо на наших глазах здоровенный, мордатый ефрейтор лупил наотмашь двоих сильно опьяневших призывников. Они с трудом приходили в себя. И детина, толкнув их на широкую деревянную скамью, тряс их за плечи и бил головой об ее спинку…
Как-то не очень-то после увиденного хотелось идти в армию… Но нам отступать уже было нельзя. Мы прошли мимо двух избиваемых в коридор и остановились перед дверью кабинета, где проходила областная военно-медицинская комиссия. Я приоткрыл дверь и увидел нескольких плечистых и мускулистых ребят, которые стояли перед врачом абсолютно голые. Увидел на столе и табличку с надписью — невропатолог.
Мне, стало быть, нужно было обхитрить именно этого специалиста. Сашка вместе со своим делом обошел другие кабинеты. И сунул мне папку в руки: «Иди, невропатолог остался». Ох не знал я тогда о лечении гипертонии методом Бутейко, но давление от волнения вполне мог заработать… Делая вид, что я абсолютно спокоен, я перешагнул кабинет невропатолога. И, если в лечении гипертонии методом Бутейко я в тот момент не нуждался, то нервишки-то пошаливали изрядно… На Александра я не очень-то был похож.
«А вдруг он сличит фотокарточку в деле с оригиналом…» — крутилась в мозгу подлая мыслишка. Да тут еще вон как призывников-то бьют за провинность! Но мне повезло. Замордованный военкоматом доктор лишь мельком взглянул на фото. И стал проверять мои рефлексы. Рефлексы оказались в норме. Что он и записал в нужной графе.
Путь Александру в военное училище вроде бы был открыт. Но… Я же говорил, что мы четко и не представляли себе, когда же эти бесконечные медицинские комиссии закончатся.
Сашу накрыла четвертая по счету комиссия уже в самом военном училище. Однако, и наш труд не пропал даром. Поскольку врач областной комиссии удостоверил своей росписью, что с рефлексами у Саши все в порядке, то на четвертой комиссии его окончательно выбраковывать не стали. На первый курс все же приняли.